Задать вопрос юристу

Реакция на кризис

Кризис вызвал шок у мировой экономической и политической элиты. Первоначальная реакция на него была довольно хаотичная, правительства развитых стран стремились затормозить быстрое развертывание кризиса.
Основное внимание уделялось решению двух групп проблем. Вопервых, не допустить коллапса кредитной системы, т.е. спасти финансовые институты. Вовторых, предотвратить или хотя бы ослабить рецессию, не допустить глубокого спада производства.
На идеологическом и концептуальном уровне эта политика выражалась в ренессансе кейнсианства. Популярность кейнсианства росла так же стремительно, как стре16 мительно раскручивался кризис. Неожиданность и быстрота погружения обернулись принятием беспорядочных антикризисных мер, большинство которых порывает с экономическими доктринами и политическими традициями, еще недавно казавшимися вечными и непреложными.
Фраза «We are all Keynesians now» («Мы все сейчас кейнсианцы»), вынесенная на обложку журнала Times в начале 1960х, опять становится популярной. Как и почти полвека назад, к имени Кейнса прибегают сейчас как к символу государственного интервенционизма, противоположного экономическому либерализму, – безотносительно к тому, что великий экономист писал и думал на самом деле. Во всяком случае, когда эту же фразу повторил Ричард Никсон, он использовал авторитетное имя для введения государственного регулирования цен, хотя вряд ли сам Кейнс подписался бы под экономической политикой американской администрации того времени. Склонные к рефлексии политики воспринимают подобное «коллективное окейнсианствование» скептически и насмешливо: министр финансов ФРГ (и, между прочим, социалдемократ) охарактеризовал действия своих партнеров по ЕС как «crass Keynesianism» («вульгарное кейнсианство»).
Если отвлечься от освященного историей слова «кейнсианство», то большинство принимаемых решений так или иначе укладывается в понятия дирижизм, социализм и популизм. Они взаимосвязаны, но не тождественны.
К дирижистским мерам относится принятие индивидуальных решений институтами власти, выбор ими (а не рынком) правых и виноватых, а также готовность государства диктовать экономическим агентам, какие услуги они должны оказывать и какие товары производить. Ситуация с Lehman Brothers, с одной стороны, и с Bear Stearns, AIG и CitiBank – с другой, плохо поддается рыночной интерпретации. Ктото «наверху» решил разобраться с одним и помочь другому, как это и должно происходить в центрально управляемой экономике.
Следующим, вполне естественным шагом становится принятие правительственных решений относительно характера деятельности фактически национализированных институтов. Премьерминистр Великобритании Гордон Браун заявлял, что он будет побуждать попавшие под его контроль банки вкладывать больше средств в малый бизнес. Того же требуют и от российских госбанков безотносительно к тому, как это отразится на качестве их портфелей. Поддержка малого бизнеса – конечно, святое дело, любимое всеми современными правительствами. Однако последствия такого рода решений нетрудно спрогнозировать: если власти дают указания, куда вкладывать деньги, то они должны будут оказать поддержку своему банку, когда эти политически заданные инвестиции окажутся неэффективными. То есть и господдержка, и неэффективность вложений образуют замкнутый круг.
К социалистическим мерам относится обобществление (или национализация) рисков. Спасая должников и наполняя банки капиталом, увеличивая гарантии по частным вкладам, государство берет на себя риски за решения всех основных участников хозяйственной жизни – и банкиров, и вкладчиков, и заемщиков. (Тем более что на практике это нередко одни и те же лица.) Под сомнение ставится фундаментальный принцип капитализма – личная ответственность за принимаемые решения. Применительно же к российской ситуации можно утверждать, что политика национализации убытков делает на следующем шаге неизбежной национализацию рисков. Начинается этот процесс в банковском секторе, но через банки гарантии распространяются и на все другие компании и секторы.
Очень серьезную трансформацию претерпевает святая святых всякой социально-экономической системы – отношения собственности.
Происходит фактическая национализация попавших в тяжелое положение компаний посредством предоставления им финансовой помощи. Национализация осуществляется по крайней мере по трем каналам: через выкуп долгов отдельных фирм, через рекапитализацию в обмен на акции, а также путем инфляции накопленных обязательств. Государства склонны взять на себя все пассивы (обязательства) финансовых учрежденийпутем как гарантий, так и прямого вливания капитала. Естественно, помощь финансовым институтам сопровождается формальным или фактическим размыванием пакетов, принадлежащих частным собственникам. Права частной собственности ставятся тем самым под сомнение.
Нарастают риски популизма. Начало замедления экономического роста резко активизирует призывы помочь товаропроизводителям. Забавно читать хорошо знакомые по российскому опыту 1990х годов рекомендации в наши дни в аналитических докладах западных банков, в которых содержатся требования широкой бюджетной и денежной экспансии, которая «могла бы помочь поддержанию устойчивого совокупного спроса». Если бы с такими предложениями выступила еще недавно Россия или какаялибо другая страна с развивающимся рынком, аналитики отреагировали бы на это жесткой критикой – и были бы совершенно правы.
Раздача дешевых денег товаропроизводителям в этой ситуации будет иметь опасные последствия, поскольку неизбежно приведет к ускорению инфляции. В этом, кстати, существенное отличие российской ситуации от американской. Мы (как и большинство других стран) не обладаем станком, печатающим резервную валюту. И поэтому денежный популизм у нас будет не стимулировать рост, а провоцировать бегство от рубля.
«Поворот», наблюдаемый в странах с укоренившейся капиталистической традицией, напоминает резкий переход от «военного коммунизма» к НЭПу. Еще в марте 1921 г. ничто не предвещало отказа от жесткой модели, в которой видели начало осуществления коммунистической мечты. И вдруг несколькими неделями позднее происходит резкий поворот в сторону восстановления рыночных отношений. Что случилось? Советская власть оказалась на грани уничтожения, и Кронштадтское восстание было хорошо понято большевистским руководством. Новая экономическая политика должна была снять конфликты, ослабить социальное напряжение, восстановить экономический рост. НЭП, по словам Ленина, вводился «всерьез и надолго», но «не навсегда».
Поворот к социализму является, несомненно, попыткой выиграть время для передышки, переосмыслить ценности. Пока еще рано судить, надолго ли он. Но точно не навсегда. Всякое избыточное госрегулирование противоречит гибкому и динамичному характеру современных производительных сил, вызовам постиндустриальной эпохи – так же, как рыночная стихия плохо сочеталась с задачами ускоренной индустриализации начала XX в. Именно поэтому рыночная модель НЭПа была свернута уже через несколько лет. И именно поэтому же вряд ли можно про нынешние этатистскосоциалистические тенденции говорить, что они «всерьез и надолго».
Пока трудно судить, насколько долго продлится этатистский «неоНЭП». Быстрый выход из кризиса сделает, скорее всего, большинство мер государственного регулирования ненужными. Затяжной характер кризиса (что представляется более вероятным) быстро избавит от иллюзий относительно того, что государственное вмешательство в экономику («Crass Keynesianism») способно лечить провалы рынка. Даже сейчас вполне очевидна логическая несостоятельность утверждения о том, что кризис продемонстрировал необходимость более активного государственного регулирования: ведь государство регулировало эти рынки и оно как раз не справилось с их регулированием. Как заметил один американский конгрессмен, «нет никаких оснований для вывода, что то же самое государство впредь будет регулировать финансовые рынки лучше». Другое дело, что нужны новые институциональные решения, повышающие прозрачность и устойчивость финансовых рынков.
<< | >>
Источник: Е. Т. Гайдар. Кризисная экономика современной России. Тенденции и перспективы. 2010

Еще по теме Реакция на кризис:

  1. Реакция на кризис
  2. Кризис 19291933 годов с позиции современного кризиса
  3. Мировой финансовый кризис ... Кризис в США отразился на всех странах мира, ведь в последнее десятилетие экономика мира стала гораздо более глобальна и взаимозависима, чем раньше. Кризис ликвидности американских банков привел к тому, что банки и организации других стран мира не могли более получать займы от американских коллег, что привело к кризису ликвидности банковских систем других стран.
  4. Реакции и ответы
  5. 30. Правильная реакция способствует выживаемости
  6. ыстрая реакция
  7. Уроки современного экономического кризиса: финансовый контекст. Особенности современного кризиса
  8. Реакция правительства
  9. Реакция
  10. Глава 2.6. Реакции агентов на ухудшающий отбор
  11. Кризис бухгалтерии – кризис документарности
  12. 2.1.2.2. Цепная реакция
  13. Цепная реакция
  14. Реакция фирм
  15. Концепция эффективной реакции на запросы потребителей (ECR)
  16. Реакция под стрессом
  17. МЕЖДУ РАЗДРАЖИТЕЛЕМ И РЕАКЦИЕЙ
  18. Реакция профессионалов на судебную ответственность