Дихотомическая структура мифов

«Легенды и мифы Др&евне! Греции»
Высоко на светлом Ол^импедарит Зевс, окруженный сонмом богов. Здесь и супру-га его Гера, и златокудррый Аоллон с сестрой своей Артемидой, и златая Афродита, и могучая дочь Зевса ААфин.
и много других богов. Три прекрасные Оры охраняют вход на высокий Олимглп и пдымают закрывающее врата густое облако, когда боги нисходят на землю или в вознсятся в светлые чертоги Зевса. Высоко над Олимпом широко раскинулось голуб/бое, ездонное небо, и льется с него золотой свет. Ни дождя, ни снега не бывает в ца|арсте Зевса; вечно там светлое, радостное лето. А ниже клубятся облака, порой заюкрывот они далекую землю. Там, на земле, весну и лето сменяют осень и зима, радс*ость веселье сменяются несчастьем и горем. Правда, и боги знают печали, но они скскоро роходят, и снова водворяется радость на Олимпе...
Глубоко под землей царрит ншолимый, мрачный брат Зевса, Аид. Полно мрака и ужасов его царство. Никогд да нероникают туда радостные лучи яркого солнца. Бездонные пропасти ведут с п<поверности земли в печальное царство Аида. Мрачные реки текут в нем. Там протекаоет вс леденящая священная река Стикс, водами которой клянутся сами боги.
Катят там свои воды КсРцит • Ахеронт; души умерших оглашают своим стенанием, полным печали, их мрачэчные5ерега. В подземном царстве струятся и дающие забвение всего земного воды ы истаника Леты. По мрачным полям царства Аида, заросшим бледными цветами асфоодел. носятся бесплотные легкие тени умерших. Они сетуют на свою безрадостную * жизн без света и без желаний...
Николай Кун
«1984»
— Это прекрасно — ун'ничтсхать слова. Главный мусор скопился, конечно, в глаголах и прилагательных, но и и срел существительных — сотни и сотни лишних. Не только синонимов; есть ведь и и антнимы. Ну скажите, для чего нужно слово, которое есть полная противоположн;ностьдругому? Слово само содержит свою противоположность. Возьмем, наприммер, олод». Если есть слово «голод», зачем вам «сытость»?
///// ДО
«Неголод» ничем не хуже, даже лучше, потому что оно — прямая противоположность, а «сытость» — нет. Или оттенки и степени прилагательных. «Хороший» — для кого хороший? А «плюсовой» исключает субъективность. Опять же, если вам нужно что-то сильнее «плюсового», какой смысл иметь целый набор расплывчатых бесполезных слов — «великолепный», «отличный» и так далее? «Плюс плюсовой» охватывает те же значения, а если нужно еще сильнее — «плюсплюс плюсовой». Конечно, мы и сейчас уже пользуемся этими формами, но в окончательном варианте новояза других просто не останется. В итоге все понятия плохого и хорошего будут описываться только шестью словами, а по сути, двумя. Вы чувствуете, какая стройность, Уинстон? Идея, разумеется, принадлежит Старшему Брату, — спохватившись, добавил он...
Партийцу не положено иметь никаких личных чувств и никаких перерывов в энтузиазме. Он должен жить в постоянном неистовстве — ненавидя внешних врагов и внутренних изменников, торжествуя очередную победу, преклоняясь перед могуществом и мудростью партии. Недовольство, порожденное скудной и безрадостной жизнью, планомерно направляют на внешние объекты и рассеивают при помощи таких приемов, как двухминутка ненависти, а мысли, которые могли бы привести к скептическому или мятежному расположению духа, убиваются в зародыше воспитанной сызмала внутренней дисциплиной. Первая и простейшая ступень дисциплины, которую могут усвоить даже дети, называется на новоязе самостоп. Самостоп означает как бы инстинктивное умение остановиться на пороге опасной мысли. Сюда входит способность не видеть аналогий, не замечать логических ошибок, неверно истолковывать скуку и отвращение от хода мыслей, который может привести к ереси. Короче говоря, самостоп означает спасительную глупость. Но глупости недостаточно. Напротив, от правоверного требуется такое же владение своими умственными процессами, как от человека-змеи в цирке — своим телом. В конечном счете строй зиждется на том убеждении, что Старший Брат всемогущ, а партия непогрешима. Но поскольку Старший Брат не всемогущ и непогрешимость партии не свойственна, необходима неустанная и ежеминутная гибкость в обращении с фактами. Ключевое слово здесь — белочерный. Как и многие слова новояза, оно обладает двумя противоположными значениями. В применении к оппоненту оно означает привычку бесстыдно утверждать, что черное — это белое, вопреки очевидным фактам. В применении к члену партии — благонамеренную готовность назвать черное белым, если того требует партийная дисциплина. Но не только назвать: еще и верить, что черное — это белое, больше того, знать, что черное — это белое, и забыть, что когда-то ты думал иначе. Для этого требуется непрерывная переделка прошлого, которую позволяет осуществлять система мышления, по сути охватывающая все остальные и именуемая на новоязе двоемыслием.
Джордж Оруэлл
Понятие «дихотомия» происходит от древнегреческого и обозначает «разделенный на две части». Оно отражает идею о том, что данное целое состоит из двух противопоставляемых друг другу частей — противоречий.
’////////, ТЕОРИЯ МИФА
Основные функции мифа можно выявить, определив самые важные его проти-вопоставления. Один из самых успешных таких опытов осуществил Греймас. Он создал «повествовательную грамматику», синтезировав «парадигматику» ЛевиСтросса и «синтагматику» В. Проппа. Он сделал следующее:
- уменьшил количество функций, выделенных Проппом (обобщенные действия персонажей), с 31 до 20;
- объединил функции в пары, «связанные не только импликацией (т. е. следую-щие одна из/после другой), но и логической дизъюнкцией как парадигмати-ческим отношением, независимым от линейного развития сюжета» (Мелетински Е„ с. 126—127).
Значение импликации (от лат. \mplidtus — «вплетенный») состоит в том, что функции логически следуют одна за другой. Например, если сначала ситуация ухудшается (первая функция), то герой получит волшебный подарок — оружие (вторая функция), чтобы преодолеть трудности и т. д.
Парадигматическое отношение означает, что функции ухудшения соответствует функция улучшения; герою соответствует злодей и т. д.
Противопоставления в мифах
По Мелетинскому, главные противопоставления в мифах основываются не на мо-тивах, а на обычных пространственных и чувственных восприятиях человека:
- направления: высоко — низко, влево — вправо, близко — далеко, внутренний — внешний;
- качества: большой — маленький, горячий — холодный, сухой — мокрый, тихий — шумный, светлый — темный и т. д.
Эти противопоставления «существуют и дополняются простыми соотноше-ниями в космическом пространственно-временном континууме (небо — земля, земля — подземный мир, земля — море, север — юг, запад — восток, день — ночь, зима — лето, солнце — луна), в социуме (свой — чужой, мужской — жен-ский, старый — молодой, низкий — высокий) или на границе между социумом и космосом, природой и культурой (вода — огонь, пламя солнца — пламя костра, сырой — вареный, дом — лес, поселение — пустыня) до более абстрактных числовых противопоставлений (четное — нечетное, три — четыре), и таких фун-даментальных противопоставлений, как жизнь — смерть, счастье — несчастье, а также магистрального мифологического противопоставления: сакральное — обыденное» (Мелетински Е„ с. 319, 320).
Клод Леви-Стросс считал, что эти бинарные противопоставления — одни из ос-новных инструментов, с помощью которых мы мыслим мифологически. Его идея заключается в том, что мифологическое и синкретическое мышление базируется на полярных противопоставлениях, таких, которые на имеют переходов. Здесь все либо черное, либо белое: хорошие — только хорошие, плохие — только злодеи.
Для постмодернистского мышления характерны континуальные (протяженные, переходные) противопоставления — такие, в которых между двумя полюсами
существует ряд переходов — от хорошего к плохому, от светлого к темному и т.
д. Постмодернистское мышление со свойственной ему относительностью переворачивает точки зрения: в романах Кафки, Достоевского, Джойса и многих других авторов все относительно — не совсем понятно, насколько главные герои положительны или отрицательны.
Архетипические противопоставления в мифах
В. Иванов и В. Топоров «указывают на то, что количество самых часто используемых противопоставлений достаточно ограничено и что существует определенное постоянство в положительной или отрицательной маркировке полюсов таких противопоставлений (на ритуальном языке "положительный" значит сакральный), в их ассоциации с такими категоричными противопоставлениями позитива и негатива, как жизнь — смерть или успех — неуспех, верхний, правый, мужской, больший, близкий, свой, светлый, сухой, видимый, белый или красный день, весна, небо (по отношению к земле), земля (по отношению к преисподней), огонь (по отношению к влаге), дом, восток (по отношению к западу), юг (по отношению к северу), солнце — большей частью маркированы как положительные, а нижний, левый, женский, меньший, далекий, чужой, темный, влажный, невидимый, черный, ночь, земля (по отношению к небу), преисподняя, влага (по отношению к огню), лес, запад, север, луна — как отрицательные, хотя есть некоторые отклонения в разных локальных мифологических системах...» (Мелетински Е., с. 321,322).
Вот основные противопоставления в мифах:
- добро/зло;
- сила/слабость;
- жизнь/смерть;
- природа/культура и т. д.
Они выражаются с помощью различных знаковых систем: свет/тьма и цвет; пространство; пол и др.
1. Свет/тьма
Это архетипическое противопоставление прекрасно выражает идею о добре и зле: «Хаос большей частью конкретизируется как мрак или ночь, как пустота или зияющая бездна, ка вода или неорганизованное взаимодействие воды и огня, как аморфное состояние вещества в яйце, а также как отдельные демонические (хтонические)’ существа, такие как змеи-драконы, великаны и боги старшего поколения. Превращение хаоса в космос оказывается переходом от темноты к свету, от воды к суше, от пустоты к веществу, от бесформенного к оформленному, от разрушения к созиданию» (Мелетински Е., с. 285).
' Хтонические существа (от греч. увш — «земля, почва»), или хтонические чудовища, во многих религиях и мифологиях — существа, изначально олицетворявшие собой дикую природную мощь земли, подземное царство и т. д.
Это противопоставление универсально: почти везде люди ассоциируют добро со светом, а зло — с тьмой. Используемые в данном случае знаки достаточно показательны. В христианстве «святой», «свят»' происходят от слова «свет». Поэтому иконописцы, художники, режиссеры и др. показывают святых в белой одежде, окруженных солнечным светом и на небе.
Соответственно злые силы (разные исчадия ада) одеты в черное, красное и располагаются в подземных глубинах — в преисподней (глубоко под землей).
Очень убедительно продемонстрировал это противоречие Достоевский в романе «Преступление и наказание». В конце книги, когда Раскольников получает просветление, все вокруг него становится бескрайним и светлым: «Раскольников вышел из сарая на самый берег, сел на складенные у сарая бревна и стал глядеть на широкую и пустынную реку. С высокого берега открывалась широкая окрестность. С дальнего другого берега чуть слышно доносилась песня. Там, в облитой солнцем необозримой степи, чуть приметными точками виднелись кочевые юрты. Там была свобода и жили другие люди, совсем не похожие на здешних, там как бы самое время остановилось, точно не прошли еще века Авраама и стад его».
Этой светлой картине простора противопоставляется мрачный, тесный, развратный, давящий Питер, место страданий и кровавых убийств (по Достоевскому).
Все современные коммуникации тоже используют это противопоставление. Бесчисленные рекламы и экшены используют противопоставление света и тьмы. И политические лидеры включают эту идею в свои речи (речи Кеннеди — типичный пример этого).
2. Пространства
Они тоже формируют архетипические противопоставления в различных мифах, отражая:
- горизонталь — четыре стороны света;
- вертикаль — отношения высоко/низко, верх/низ.
Горизонталь — четыре стороны света
Различные мифологические явления объединены в пары. Таким образом, в одном месте группируется «женское, левое, луна, а в другом — мужское, правое и солнце, так что соотношение мужское и женское при известных условиях может быть передано через отношение правое и левое или солнце и луна, т. е. уже на другом уровне и с использованием другого кода — "астрономического" вместо "социального"» (Мелетински Е., с. 323, 324).
Пространства тоже выступают носителями знаков; они не столько отображают географические координаты, сколько имеют моральное значение: «Левое — это обычно пагубная, мрачная, ошибочная, лунная сторона чего-то, символизирующая
1 Мир (болг.). — Примеч. перев.
прошлое. По христианскому учению, во время Страшного суда праведники будут стоять с правой стороны, а грешники — с левой. В сценах, изображающих распятие Христа на кресте, покаявшийся вор изображен с правой стороны от Христа, а другой — с левой; в подножии креста Дева Мария находится справа, а Святой Иоанн Креститель — слева, т. е. Церковь — справа, а Синагога — слева. В Китае все наоборот: левая сторона — это сторона чести, так как это слабая сторона "инь"; а правая сильная сторона "ян" стремится к насилию, из-за этого сама себя уничтожает. Однако во времена войн, а также ига и разрухи, левое и правое меняют свои позиции» (Купер Ж., с. 125).
Вертикаль — отношения высокое/низкое; верх/низ
Эти пространственные отношения так же, как и горизонтальные, передают значения. Подземный, влажный, мрачный мир принадлежит всевозможным чудищам — демонам, чудовищам, ползучим тварям и т. д. Светлое и чистое небо — это место богов и героев.
Между этими полярными противопоставлениями существует переход — земля: «Земля как обитаемое людьми место, которое расположено между "верхним" и "нижним" мирами, часто подается как средний мир, средняя земля (например, в скандинавской и сибирской мифологии)» (Мелетински Е., с. 296).
Пространства и политические и маркетинговые коммуникации И сегодня значения этих противопоставлений те же самые, и мы пользуемся ими так же активно, как и в мифологические времена. Коммунистические, нацистские и фашистские вожди забираются на высокие мавзолеи и трибуны. С высоких подиумов смотрят на нас и манекенщицы.
Корпоративная архитектура тоже связана с пространством: небоскребы устремлены в небо, важные здания строятся на высоких местах, кабинеты начальников расположены на верхних этажах.
Высокие мужчины более желанны, манекенщицами могут быть только длинноногие девушки и т. д.
На основе пространственных противоречий построены и некоторые романтические истории. Так, например, в «Унесенных ветром» Север — это знак технократичных варваров, уничтожающих утонченное и аристократическое общество Юга.
3. Природа/культура
Многие люди боятся мощных машин. Эти страхи материализуются в мифах о бесчеловечных и кровожадных машинах. Лукас на базе этого архетипического противопоставления создал целую сагу — «Звездные войны»:
- металлические искусственные имперские звезды нападают на зеленые планеты Республики;
- Люк отключает бортовой компьютер своего истребителя, доверяется подсознательной (естественной, природной) силе и уничтожает отравленную механическую звезду и т. д.
<< | >>
Источник: Христо Кафтанджиев. Герои и красавицы в рекламе. 2008

Еще по теме Дихотомическая структура мифов:

  1. Виды мифов
  2. Десять распространенных мифов снижения стоимости клика Google AdWords
  3. 13.2. Оценка организационной структуры, структуры управления, нормативной базы, учредительных документов, учетной политики и договоров
  4. Производственная система предприятия: общее понятие, структура и классификация. Производство. Общая структура и тенденции развития.
  5. Соотношение структуры управления и структуры способностей
  6. Рациональность структуры системы управления. Концепция и параметры рациональности структуры
  7. Состав и структура основных фондов автомобильного транспорта и их влияние на работу предприятия. Анализ структуры основных фондов
  8. Структура управления маркетингом
  9. 4.1. Понятие организационной структуры и ее элементы
  10. Структура цены
  11. Организационная структура
  12. Структура инвестиций
  13. Сетевые структуры
  14. СТРУКТУРА ИНВЕСТИЦИЙ
  15. Дивизиональные структуры
  16. Структура волн