Современный этап и новая концепция развития

Наличие основополагающей и долговременной стратегии развития отнюдь не исключает, а, напротив, предполагает периодический пересмотр и уточнение стратегического курса, равно как и механизма принятия решений.
Такая корректировка призвана обеспечивать необходимую сбалансированность различных сфер и процессов развития: экономики, социума и политики, города и деревни, индустриализации и урбанизации, социальных групп и регионов, рыночных реформ и политических институтов.
Необходимость уточнения стратегии проистекает, прежде всего, из понимания этапности исторического процесса. Не-смотря на хронологически относительную краткость пройденно-го пути изменения, произошедшие в социальной и экономиче-ской структуре, в структуре потребления китайского общества, настолько глубоки и разительны, что они, без сомнения, носят этапный характер. Хотя конкретная периодизация и содержание этапов могут формулироваться по-разному, тем не менее, оче-видно, что их смена определяющим образом воздействует на на-правление дальнейших преобразований.
Показательным в этом отношении представляется подход, предлагаемый известным исследователем этой проблематики — Чи Фулинем1. С его точки зрения, в Китае произошел переход от «общества выживания» (шэнцунъ шэхуэй) к «обществу развития» (фачжань шэхуэй). Границу между ними определяет показатель в 1000 долл. ВВП на дущу населения. Первый этап характе-ризуется удовлетворением базовых материальных потребностей, второй — большим разнообразием потребностей. На первом этапе в экономической структуре велик удельный вес сельского хозяйства, а социальная структура отличается преобладанием крестьян, бедноты и слабой дифференциацией. На втором этапе доля сельского хозяйства в экономике сокращается, ведущее ме-сто занимают промышленность и услуги, развитие предъявляет повышенные требования к человеческому капиталу, начинается дифференциация социальных групп.

Социальные перемены следуют за рыночными реформами. Одноукладная экономика сменилась многоукладной. На пред-приятиях негосударственных секторов экономики в 2007 г. рабо-тало 84 % занятого городского населения. Ценообразование стало подчиняться балансу спроса и предложения. Административные меры макрорегулирования экономики сменились экономическими. Открытость экономики позволила восполнить нехватку капитала и смягчить давление избыточной рабочей силы на занятость. Усложнение социальной структуры с вступлением в «общество развития» стало порождать несовпадение и столкновение интересов.
«Общество развития» предъявляет более высокие требования к развитию человека, к его культурному, профессиональному и физическому совершенствованию, к сглаживанию различий ме-жду городом и деревней, к активизации участия людей в эконо-мической, культурной, социальной и политической деятельно-сти, к развитию гражданского общества, к смене парадигмы эко-номического роста. Значительно возрастает спрос общества на разносторонние публичные услуги: не только в области образо-вания, здравоохранения, социального обеспечения, занятости, но также в обеспечении жильем и экологичной средой обитания.
Периодическая корректировка стратегии связана, в частно-сти, с тем обстоятельством, что краткосрочные и среднесрочные выгоды подчас вступают в противоречие с долгосрочными инте-ресами. Так, безусловно необходимый контроль над рождаемо-стью оборачивается быстрым старением населения и резким воз-растанием иждивенческой нагрузки на работающий контингент в не столь отдаленном будущем. Экстенсивное развитие промыш-ленности, особенно волостно-поселковых предприятий, способ-ствующее столь востребованному расширению занятости, чрева-то серьезным разрушением природной среды и растратой дефи-цитных ресурсов и т. д.
Произошедшая в конце 2002 — начале 2003 г. смена высшего партийного и государственного руководства КНР совпала с моментом, когда ряд объективных и субъективных факторов привели к осознанию объективной необходимости основательного пересмотра курса социально-экономического развития. В их числе было, прежде всего, исчерпание позитивного потенциала действующей парадигмы экономического роста, связанное с нарастанием сдерживающего эффекта экологических и ресурсных ограничителей и поступательным обострением иныгх противоречий в экономике и обществе
В конце прошлого и начале нынешнего века Китай подошел к той черте, когда — сначала в обществе, а затем и в политической элите — пришло понимание того, что действующей парадигме экономического роста изначально присущи серьезные не-достатки, которые с течением времени неизбежно нарастают. В связи с этим стало ясно, что необходима ревизия ряда прежних базовых социально-экономических постулатов. Старые уста-новки, средства и методы, которые быши достаточно эффектив-ными на ранних стадиях становления рыночной экономики, по-степенно все более входили в конфликт с новой обстановкой, с новыми вызовами и ограничениями, что и требовало обновления курса.
В китайском обществе крепло представление в том, что пло-ды реформистского курса распределяются среди различных со-циальных групп не только неравномерно, но и, что еще более существенно, во многом несправедливо. По убеждению боль-шинства, первостепенную роль в доступе к благам играет обла-дание властными полномочиями, которое позволяет конверти-ровать власть в деньги. Как показывают социологические опро-сы, общественное мнение считает, что наибольшую выгоду от реформ получили партийные и государственные чиновники, за которыми следуют частные предприниматели, а наименьшую — крестьяне и рабочие2. Все это дестабилизировало ситуацию и создавало угрозу для устойчивости развития в будущем.
В самом общем виде новые подходы имманентно быши пред-ложены программой развития страны до 2020 г., выщвинутой XVI съездом КПК в конце 2002 г. Провозглашенное в ней «строительство среднезажиточного общества» не случайно быио названо «всесторонним». Это означало, что оно включает не только экономику, но и адекватное развитие всех других сфер жизни общества. Программа предусматривала наряду с учетвере- нием ВВП также формирование среднего класса, осуществление урбанизации и индустриализации нового типа, активное участие Китая в глобализации и регионализации и, самое главное, дальнейшее реформирование китайской экономики, общества и политики, нацеленное, в частности, и на смягчение существующих конфликтов и противоречий.
Вступление Китая в этап, отмеченный увеличением неста-бильности общества, требует внесения существенный изменений в политику реформ: определенного сдерживания тех рыночных экономических реформ, которые, способствуя росту, расшатыва-ли общественную устойчивость, и, напротив, ускорения соци-альных и политических реформ, ее укрепляющих. Чтобы упро-чить политическую поддержку режима, смягчить социальные контрасты и сократить факторы нестабильности, нужно не про-сто улучшить экономическое положение низших слоев общест-ва, но и повысить их социальный статус и участие в принятии политических решений.
Выработка обновленного курса и его последовательное про-ведение в жизнь требуют соответствующей институционализа-ции, создания и отладки политических и общественных меха-низмов, которые позволяли бы учитывать и согласовывать раз-нообразные интересы, в том числе и прежде всего, интересы слабых социальных групп и отстающих регионов. Такие меха-низмы могли бы наиболее эффективно сочетать вызовы глоба-лизации с модернизацией экономической, социальной и поли-тической структуры Китая, достаточно высокие темпы эконо-мического роста с соответствующим увеличением занятости, бережным использованием естественных ресурсов и защитой ок-ружающей среды.
Китайское руководство осознает необходимость движения в этом направлении. Есть понимание того, что правительство должно препятствовать дальнейшему увеличению пропасти меж-ду богатыми и бедными, росту безработицы, отставанию дерев-ни, чтобы избежать нагнетания социального протеста.
По заветам архитектора рыночной экономики Дэн Сяопина Китай избрал стратегию неравномерного развития. Эта страте-гия, представлявшая собой разрыв с маоцзэдуновской уравни-ловкой, направлена на максимальное использование всех шансов для ускоренного продвижения вперед, прежде всего, в тех сферах, которые обладают для этого наилучшими потенциями. Соответственно те сферы, которые такими достоинствами не располагают, обречены на отставание. Тем самым лаг между бо-лее и менее успешными социальными группами, регионами, от-раслями все более возрастает.
По ряду направлений курс принимал рискованный характер, приближаясь к потенциально опасной черте. Установка на опе-режающее обогащение части людей, социальных групп и регио-нов сыграла определенную позитивную роль, мобилизовав энер-гичную, конкурентоспособную и располагающую ресурсами элиту на деятельное участие в экономическом возвышении стра-ны, раскрыв возможности приморских территорий. Вместе с тем идея неравномерного развития на фоне усиливающихся соци-альных контрастов все больше обнаруживала свои негативные черты. Поэтому новое китайское руководство быио вынуждено сделать больший упор на другой части формулы Дэна — стрем-лении к «совместной зажиточности».
Изменение акцентов предполагает расширение слоя людей со средними доходами, поддержку слабых групп населения, ре-гулирование сверхвысоких и жесткое пресечение нелегальных доходов. Однако ни в коем случае не предусматривается не только возврат к уравниловке, но и отход от неравномерности как главного двигателя роста, что неизбежно будет порождать новые диспропорции. Принимаемые меры должны смягчить диспропорции, но не устранить их в корне, поскольку такой поворот подорвал бы сами потенции развития.
Все это — необходимые компоненты более обширной анти-кризисной программы, необходимой для предотвращения серь-езного системного кризиса, который гипотетически может воз-никнуть, если, например, на хронические дисфункции в поли-тической, экономической, духовной сферах жизни общества наложатся какие-то внезапные катаклизмы во внутренней жизни страны или на международной арене. Вероятность такого сцена-рия не равна нулю. Ее допускали в перспективе 5—10 лет 45,9 % экспертов — социологов, экономистов, правоведов, политологов, управленцев, опрошенный в октябре—ноябре 2003 г. проблемной группой Академии общественный наук Китая. 24,8 % этот сценарий отвергли, но 11 % сочли его в высшей степени вероятным3.
Важные шаги по созданию такой программы намечены в до-кументах XVII съезда КПК, провозгласивших необходимость на-учного подхода к развитию. Впервые «научная концепция развития» быша выдвинута в материалах 3-го пленума ЦК КПК 16-го созыва. С тех пор развитие стало официально трактоваться как комплексный, многоаспектный общественный процесс, который недопустимо сводить к экономическому росту.
Различение развития и роста, разумеется, не ново для Китая, если иметь в виду научную литературу и отчасти публицистику. Однако на официальном уровне вплоть до этого момента гос-подствовал редукционизм. Развитие не только по существу сво-дилось к экономическому росту, но, более того, в качестве глав-ного и по сути единственного показателя последнего выступал исключительно рост ВВП. Он служил и еще продолжает служить важнейшим и практически единственным критерием как для оценки успехов Китая в мировой гонке за лидерство, так и для измерения достижений отдельных регионов и продвижения по службе возглавляющих их чиновников4.
Концептуальное обновление понятий продиктовано суровой практической необходимостью: осознать и политически квали-фицировать изменившиеся обстоятельства и обостряющиеся противоречия развития. И, главное, необходимостью положить предел дальнейшему углублению этих противоречий, нарастав-ших, как снежный ком, несмотря на несомненные экономические достижения последних десятилетий, а в какой-то мере и неразрывно с ними связанных, точнее, связанных с теми спосо-бами, которыми они получены. Такая необходимость вытекает непосредственно из той угрозы, которую несут эти противоречия социальной и политической стабильности китайского общества и его поступательному, долгосрочному движению к поставленным целям.
Особую роль в выдвижении новой концепции сыграли два обстоятельства: одно — носившее экстраординарный характер, второе — этапное, отмечавшее важный рубеж в развитии Китая. Оба они связаны с негативными последствиями неуравновешен-ного развития, но отражали несколько различные их аспекты.
Первое обстоятельство — эпидемия атипичной пневмонии, возникшая весной 2003 г. и причинившая большой ущерб не только здоровью и жизни людей, но также экономике и, возмож-но, главное, международному престижу страны и ее руководства. Эта эпидемия не только показала недостатки китайской системы здравоохранения. Она продемонстрировала взаимосвязанность многих слабых звеньев в социально-экономической и политиче-ской системах, которые начинают рушиться при прорыве одного из них: от эпидемии пострадали предприятия торговли и общест-венного питания, туризм и экспорт, но, прежде всего, доверие к власти, которая достаточно долго пыталась замолчать бедствие или преуменьшить его масштабы.
Стало очевидно, что непрозрачность решений и действий власти, стремление скрыть от общества истину могут лишь еще более усугублять кризис доверия и способны сыграть роковую роль при новых потрясениях, связанных с несбалансированно-стью экономического роста и развития.
Эпидемия атипичной пневмонии стала для правящей элиты в Китае важным сигналом о неблагополучии в механизмах принятия решений, в каналах их реализации, в их открытости для публики и в осуществлении об-ратной связи. Этот сигнал, однако, по-разному был воспринят различными политическими силами. Одни, стоящие на старых позициях, были склонны затушевывать остроту противоречий, представляя их как досадный, но неизбежный атрибут куда более значимых общих достижений. Другие, более озабоченные нарастающими проблемами и последствиями пренебрежитель-ного к ним отношения, настаивали на необходимости большей открытости, публичного обсуждения факторов риска и поисков их смягчения. Именно последним и принадлежала инициатива выдвижения новой концепции развития.
Избранное на XVI съезде КПК руководство столкнулось с первым серьезным испытанием — эпидемией атипичной пнев-монии чуть ли не с момента своего прихода к власти и сумело найти достаточно эффективный выход. Затем пришлось преодо-левать другие кризисы, возможно, меньшие по масштабам меж-дународного резонанса, но также требовавшие открытых реше-ний. Все это стимулировало выработку единого системного и перспективного подхода к разрешению разнообразных кризис-ных ситуаций, как внутренних, так и внешних.
Другое обстоятельство, способствовавшее поискам новых подходов, связано с тем, что китайское руководство не могут не тревожить опасения касательно долговременности «китайского чуда». Китайская стратегия «богатого народа и сильного государства» выстроена на срок не менее века. За столь долгий срок, как показала историческая практика, в иных случаях процветание нередко сменялось стагнацией. Не ждет ли подобная судьба и Китай?5 И на этот случай также необходимы тщательная корректировка курса и устранение подводных рифов.
Китай преодолел порог в 1000 долл. ВВП, а затем и в 2000 долл. на душу населения. Тем самым он достиг в своем эко-номическом росте определенного качественного рубежа, за кото-рым начинается этап, чреватый, по мировому опыту, раздвоени-ем дальнейшего пути. Одни страны, как, например, «малые тиг-ры» Азии на новом этапе успешно продолжали двигаться вперед, столь же быстро, как и прежде, наращивая производительность труда и экономический потенциал. В других же странах, как, на-пример, в Латинской Америке, после достижения отметки в од- ну-две тысячи долларов ВВП на душу населения (иногда на бо-лее высоком уровне — до пяти тысяч долларов) происходит тор-можение роста, а во многих случаях — стагнация и откат назад6. Такие страны благодаря сравнительной дешевизне рабочей силы и иных факторов производства на начальной стадии привлекали иностранные инвестиции и добивались высоких темпов роста. Впоследствии, по мере удорожания себестоимости производства, экономический рост замедлялся или прекращался как вследствие оттока иностранного капитала, так и, не в последнюю очередь, из-за того, что не удалось провести необходимые преобразования в социальной сфере, в частности, подготовить к новым задачам систему образования. Утратив одни сравнительные преимущества, эти страны не сумели обрести иные, которые позволили бы им сохранить свою конкурентоспособность на мировых рынках.
Для Китая названный рубеж означает, прежде всего, что по-степенно начинает терять свое значение главное сравнительное преимущество страны — дешевизна рабочей силы. Удерживать это преимущество путем сохранения низкой заработной платы и увеличения продолжительности рабочего времени на фоне дос-таточно успешного роста экономики становится все более слож-но, в том числе также с психологической и идеологической точ-ки зрения. Трудно считать «преимуществом» поддержание зара-ботков на уровне, в десятки раз более низком, чем в развитых странах, и в несколько раз более низком, чем даже в некоторых развивающихся странах.
Отсюда — неизбежное падение конкурентоспособности тра-диционных отраслей промышленности, поставляющих основную массу трудоемкой продукции на экспорт и служащих тем самым важнейшим двигателем экономического роста. Не сулит хороших перспектив для развития традиционного производства трудоемкой продукции и внутренний рынок — в связи с проис-ходящим в наиболее развитые районах повышением структуры потребительского спроса. Перед Китаем, таким образом, встала нелегкая задача перестройки своей промышленной структуры, выполнение которой требует не только больших инвестиций, но и создания принципиально иной технологической базы.
Дополнительным мотивом для опасений по поводу будущего китайской экономики еще до глобального финансового кризиса служила историческая параллель с Азиатским финансовым кри-зисом 1997—1998 г. Этот кризис Китаю тогда удалось относи-тельно быстро преодолеть, но он буквально сокрушил экономику некоторых других азиатских государств, которые до того безмятежно развивались, не подозревая о надвигающейся опасности.
Ряд экспертов считали, что положение Китая в начале века напо-минало то, в котором оказались в канун кризиса такие азиатские страны, как Таиланд и Индонезия. Главные черты сходства ус-матривались в слабости финансовых систем, в медлительности реформирования государственных предприятий, в сохранении жесткого контроля правительства над экономикой, нарастании структурных противоречий в экономике и обществе, в несбалан-сированности экономического и социального развития.
Из этого делали вывод, что Китаю пока не удается выйти за рамки старой, так называемой азиатской парадигмы, которой он придерживался в течение последней четверти века7. Эта парадиг-ма обеспечивает беспрецедентные темпы экономического роста, но отнюдь не путем увеличения производительности труда и по-вышения эффективности экономики, а преимущественно нара-щиванием инвестиций, т. е. экстенсивным образом. Ключевую роль в реализации такой парадигмы играет государство, в лице особенно отраслевых и местных властей, которые добиваются быстрого экономического роста, невзирая на социальные и экологические издержки, и постоянно подпитывают его государственными ресурсами. Если азиатский финансовый кризис 90-х годов есть проявление кризиса азиатской парадигмы развития, то его повторение в странах, использующих эту парадигму, представлялось возможным и даже вероятным и в будущем. Такая угроза висела над Китаем, поскольку, справившись с некоторыми негативными последствиями Азиатского финансового кризиса, Китай далеко еще не сумел искоренить причины, его вызвавшие. Более того, к внутренним факторам добавлялись внешние, связанные с нарастающей глобализацией китайской экономики и общества.
Комплексной трактовке развития отвечает идея «пяти единых планирований»: экономического и социального развития города и деревни, регионов, гармоничного развития человека и природы, внутреннего развития и внешней открытости. Хотя этим списком перечень требующих урегулирования дисбалансов далеко не исчерпывается, именно они являются наиболее фун-даментальными и оттого наиболее трудными для решения и долговременными. Прочие проблемы, может быть, не менее важные для утверждения новой концепции развития, либо яв-ляются производными от указанных, либо же поддаются реше-нию в обозримом будущем посредством намечаемых сегодня реформ.
Обращает на себя внимание, что в указанном перечне к четы-рем известным противоречиям, требующим «единого планирова-ния», добавлено пятое, касающееся соотношения «внутреннего развития и внешней открытости». Здесь, по-видимому, имелся в виду разрыв, возникавший между стремительно растущей зави-симостью Китая от внешних рынков и относительной неразвито-стью рынка внутреннего. Усиливающаяся внешняя ориентация китайской экономики, зависимость экономического роста от экспорта и иностранных инвестиций в условиях недостаточного внутреннего платежеспособного спроса, с одной стороны, и свя-занные с этим новые трения, противоречия, угрозы национальной экономике и национальной безопасности — с другой, требуют лучшего согласования внешней и внутренней экономической политики.
Акцент на большей сбалансированности развития означает сокращение его неравномерности (хотя, разумеется, не полного отказа от нее, что означало бы конец развития). Это, в свою оче-редь, предполагает и большую взаимодополняемость реформ: ликвидацию отставания внутренних реформ от политики откры-тости, макроэкономических реформ от микроэкономических, реорганизации правительственных функций от реформирования госпредприятий и др.
Новый курс направлен, в частности, как раз на придание со-циально-экономическому развитию большей сбалансированно-сти и устойчивости. В перспективе этому должны способство-вать урбанизация, рост занятости в сфере услуг, сближение тем-пов увеличения доходов городского и сельского населения, сокращение разрыва между богатыми и бедными.
Однако для этого предстоит одолеть немало преград и, в ча-стности, нейтрализовать сопротивление тех групп, которые су-мели обрести максимальные выгоды в условиях прежнего курса. Привилегированные социальные группы, отраслевые монополии, богатые регионы не готовы отказаться от далеко продвинутого лидирования в ускоренном наращивании своего благосостояния в пользу менее успешных игроков на арене рыночной экономики. Поэтому по сравнению с начальным периодом возрастает противодействие глубинным социально-экономическим реформам со стороны отраслевых монополий и социальных групп, чьи корпоративные интересы они ущемляют.
Смягчение дисбалансов развития и переход к новой парадиг-ме роста нацелены на долгосрочную перспективу и не обещают немедленных радикальных перемен и искоренения противоре-чий. В экономическом курсе ближайшего времени исключаются резкие повороты. Тем самым гарантируются определенная преемственность и стабильность действующей политики. В 11-й пятилетке, выполнение которой началось в 2006 г., предусматривается сдерживать дальнейшее расширение «трех больших различий»: между городом и деревней, между регионами и между социальными стратами. Намечается проведение дальнейших структурных реформ. Вместе с тем нехватка рабочих мест в ближайшие годы может еще более обостриться, в том числе для категорий работников с довольно высоким образовательным цензом12.
В соответствии с духом «научного взгляда на развитие» в Ки-тае ведут активный поиск системы показателей, которая бы по-зволила комплексно отражать не только наращивание экономи-ческого потенциала, но и достижения в социальной сфере и эко-логии. Такая система призвана служить и более надежным средством для оценки эффективности социально-экономического развития в регионах и поощрения или, напротив, наказания местных руководителей за его успехи или провалы.
Министерство кадров КНР специально для изучения этой проблемы создало рабочую группу, в которую вошли специали-сты и представители местных властей. Группа подготовила про-ект, включающий 33 критерия, которые, помимо ВВП, отражают состояние окружающей среды и экологии, среднюю ожидаемую продолжительность жизни, открытость информации, степень удовлетворения запросов населения13. В некоторых провинциях Китая уже сегодня, не дожидаясь принятия общегосу-дарственных стандартов, отказываются использовать показатель ВВП в качестве единственного мерила деятельности местных правительств. Большее значение приобретают такие показатели, как финансовые доходы, располагаемый доход на душу город-ского населения и чистый подушевой доход крестьян, занятость, социальные гарантии, привлекаемый капитал, эффективность внешнеэкономической деятельности, научно-техническое развитие, социальная стабильность, сохранность окружающей среды и т. п.
Идеологическое и психологическое значение таких поисков для утверждения концепции устойчивого и всестороннего разви-тия несомненно. Однако практическое использование множест-венных критериев для выработки и оценки результатов прави-тельственной политики весьма затруднительно. Назвать несколь-ко десятков показателей из различных сфер жизни общества, достижения которых должна добиваться такая политика, значи-тельно проще, чем свести их в единую систему, где каждому по-казателю будет присвоен собственный вес, и которая тем самым поможет определять порядок приоритетов и служить надежной базой для суждений о деятельности правительства и отдельных чиновников. Неясно также, кто и как будет выступать в качестве конечного арбитра. Если эта роль будет поручена чиновникам более высоких рангов, то это вряд ли что-либо существенно из
менит в бюрократическом характере процесса принятия и проверки качества решений. Если же предполагается привлечь к такой деятельности представителей общественности, то такого рода демократические процедуры должны быть ясно определены и прописаны.
<< | >>
Источник: Я. М. Бергер. Экономическая стратегия Китая. 2009

Еще по теме Современный этап и новая концепция развития:

  1. 8. Современный этап - контроллинг
  2. Глава 20 Современный этап биржевой деятельности в России
  3. Современная концепция управления исследованиями
  4. Новая парадигма устойчивого развития
  5. Современная концепция маркетинга
  6. Современная концепция ярмарок и выставок
  7. Современная теория потребительского поведения и «новая» теория производства
  8. Этап развития. Интеграция производственных, складских и транспортных процессов.
  9. Кейс-тест — новая методика оценки и развития потенциала управленцев
  10. Современные тенденции развития логистики
  11. Особенности современного этапа развития экономики
  12. Современные тенденции развития промышленно-инновационных кластеров в Европе
  13. Развитие категории в современных условиях
  14. 14.4. ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ СОВРЕМЕННОГО МИРОВОГО РЫНКА ЦЕННЫХ БУМАГ
  15. «Классическая» концепция экономического развития
  16. Начало современного этапа развития
  17. Актуальность логистики на современном этапе экономического развития
  18. Современное развитие теории организации
  19. 3.1. Появление и развитие профессиональных объединений бухгалтеров и аудиторов в современной России Общественные объединения бухгалтеров современной России