Доли факторов производства и технический прогресс.

Изучение посвященной данной теме литературы XIX в. — утоми-тельная работа. Но она может принести утешение тем, кто разоча-ровался в достоинстве аналитической техники, разработанной в последние десятилетия XIX в., поскольку превосходство этой техники (так часто ставящееся под сомнение) в решении практи-ческих проблем нигде не выражено так, как в указанной области. Столь же ясно проявляются здесь и недостатки «классического» анализа. Экономисты рассматриваемого периода оказались совер-шенно неспособными увидеть общую проблему: они пытались изоб-рести различные доктрины, касающиеся влияния технического прогресса на земельную ренту и на заработную плату. Они были вынуждены рассматривать проблему в отдельности, как полуне-зависимую побочную проблему теории распределения или как над-стройку над основным зданием последней, вместо того чтобы решать ее на нижнем этаже основного здания. Как мы видели, в своем анализе основных принципов они должны были делать пред-положение, что отношение между капиталом, идущим на оплату труда, и технологическим капиталом постоянно и новые сбережения (это не относится к Марксу) инвестируются в той же пропорции. И наконец, они не были способны проследить влияние технического прогресса на всю экономическую систему в целом, а выбирали отдельные аспекты. В результате разрозненные элементы того, что должно было бы стать всеобъемлющей теорией, часто выставлялись друг против друга, как будто они относились к разным теориям. Чтобы объяснить, о чем идет речь, мы ограничимся проблемой влияния технического прогресса на интересы работников и поставим эту проблему в форме, в какой она виделась Рикардо в знаменитой главе 31 «О машинах», которую он добавил в 3-м издании «Начал», т. е. в форме, естественно вытекающей из теории фонда заработной платы и являющейся прекрасной иллюстрацией использования этой доктрины в качестве метода анализа. Мы зададим вопрос: как влияет введение недавно изобретенной машины на размер фонда заработной платы?
Задолго до промышленной революции люди осознали оче-видный факт: машины часто вытесняют живой труд. Как мы видели выше, это беспокоило правительства и публицистов, а рабочие группы и городские гильдии боролись против станков. Дело в том, что непосредственные результаты влияний такого рода сосредоточены во времени и пространстве, в то время как долгосрочное воздействие на общее благосостояние значительно менее заметно в краткосрочном периоде и его значительно труднее отнести на счет введения новых машин. Широкая публика также по большей части неблагосклонно относилась к машинному производству, поскольку в то время они ассоциировались не только с безработицей и детским трудом, но и с более низким качеством продукции. Количество литературы, отстаивающей интересы рабочих, росло, однако она выражала эти наблюдения и чувства даже слабее, чем некоторые ученые авторы, такие как Сисмонди," который в первую очередь выводил отсюда очередной аргумент против сбережений. Большинство английских экономистов глубже понимали проблему и поступали в данном вопросе так же, как и в других, например в вопросе о международной торговле: преисполненные того, что они считали основополагающей истиной, и борясь со склонностью публики обращать внимание только на временные явления, сами они слишком мало следили за последними. С милой откровенностью, справедливо осужденной Марксом, Рикардо объяснил на первой странице своей главы о машинах, что он разделял преобладающий взгляд, согласно которому, не считая временных трудностей переходного периода, трудосберегающее машинное оборудование принесло только пользу представителям всех классов как потребителям. Следовательно, подобно росту внешней торговли, процесс механизации относился скорее к вопросам благосостояния (которое он, несомненно, должен был повышать), чем к вопросам ценности (в понимании Рикардо), которыми он главным образом интересовался, за исключением, конечно, того вывода, что механизация должна снизить реальную и относительную ценности продуктов производства, которые она затрагивает. Рикардо неоднократно указывал на этот факт. Он считал, что механизация не приведет к (постоянному) снижению заработной платы (совокупной реальной заработной платы в нашем понимании), поскольку она не вызовет уменьшения фонда заработной платы.
Но далее он признался, что обнаружил причины, по которым это все же произойдет.
Прежде чем изложить аргументацию Рикардо, я представлю вам книгу Джона Бартона (Barton John. Observations on the Circumstances which influence the Condition of the Labouring Classes of Society. 1817), которая, очевидно, в большей степени способствовала изменению точки зрения Рикардо на машины, чем можно предположить, исходя из его ссылки на нее. Это замечательное произведение стоит значительно выше остальной литературы, обычно критиковавшей «классиков» за недостаточную реалистичность, действительную или мнимую. Отзыв профессора Фоксуэлла, написанный на экземпляре книги, хранящейся в Kress Library, содержит некоторый элемент истины: «...очень талантливый трактат... Его солидный и взвешенный характер заметно контрастирует с неосновательными и нереалистичными спекуляциями Рикардо» [sic!]. Бартон не стал возражать на абстрактные рассуждения как таковые или указывать на факты, которые, казалось, противоречили выводам Смита или Рикардо, — он смог привести необходимые доводы и указать причину этих расхождений между теорией и фактами. Так, осуществленное им «примирение* взглядов Рикардо и Смита по вопросу падения нормы прибыли (Ibid. Р. 23, note) так же просто, как и искусно. Но мы должны ограничиться единственным тезисом, имеющим отношение к данному вопросу. Бартон отрицал, что спрос на труд всегда и непременно растет пропорционально росту общего богатства (согласно А. Смиту, капитала в совокупности с доходом), и утверждал, что он может увеличиваться и по другой причине (так было написано в докладе Палаты общин относительно Закона о бедных, который появился незадолго до публикации книги Бартона). Его точка зрения была основана на том, что результатом сбережений не обязательно является пропорциональный рост основного и оборотного капитала (имелся в виду технологический капитал и капитал, расходуемый на заработную плату); один из них, который является более прибыльным, может возрасти больше другого. Он правильно объяснял, что если уровень заработной платы поднимается относительно цен на товары, то «хозяева» стараются использовать как можно больше машин, поскольку в противном случае им пришлось бы нанять дополнительное количество рабочих рук. Следовательно, здесь мы имеем ясное понимание замещаемости между трудом и капиталом, превосходившее написанное Лодердейлом и предвосхищавшее работу Лонгфилда, но вновь проигнорированное наиболее влиятельными авторами. Однако Рикардо, не поняв важности данного принципа, принял по крайней мере идею, состоящую в том, что введение машинного оборудования в производственный процесс может сократить общий спрос на ручной труд и тем самым нанести ущерб интересам
последнего (независимо от временных нарушений, которые также наносят им ущерб); он проиллюстрировал это численным примером, мало отличающимся от примера Бартона (Ibid. Р. 15).
Рикардо рассуждал следующим образом. «Капиталист», ко-торый до сих пор нанимал определенное число рабочих при опре-деленной сумме основного капитала, решает ввести в производство вновь изобретенную трудосберегающую машину и поручает группе этих рабочих произвести данную машину. В его балансовом отчете на это расходуется часть капитала, идущего на оплату труда, ранее из года в год воспроизводившаяся с прибылью. Мотивом такого поступка является получение временной прибыли, поскольку не все фирмы одновременно применят новую машину. В примере Рикардо капитал «капиталиста» остается нетронутым: его ценность ни растет, ни снижается. Но изменилось его органическое строение. Капитал, идущий на оплату труда, превратился в технологический капитал, и теперь последнего стало больше, чем первого. После устранения временной выгоды в результате конкуренции со стороны других фирм той же отрасли масса и норма прибыли на весь капитал, возможно, станут такими же, как и до внедрения нового станка. Однако цены на товары упадут, фонд заработной платы промышленников будет постоянно уменьшаться, а численность населения станет «избыточной», что и намеревался доказать Рикардо. На этом основании Рикардо сделал вывод: преобладающее среди трудящегося класса мнение, «что применение машин часто наносит большой ущерб его интересам, не основано на предрассудке или заблуждении, а соответствует истинным, правильным принципам политической экономии» <Рикардо Д. Указ. соч. С. 323>. Это резкое высказывание, подкрепленное другим отрывком из той же главы, где утверждалось, что ситуация, подобная обсуждаемой, «неизбежно повлечет за собой уменьшение спроса на труд и вызовет перенаселение», завладело вниманием профессионалов. «Таким образом, положение рабочего класса будет представлять картину нужды и отчаяния» <Рикардо Д. Указ. соч. С. 321>. Сторонники и противники, казалось, не видели ничего другого, и с тех пор Рикардо остался в истории экономической мысли как главный выразитель позиции, которая, казалось бы, изложена в этих утверждениях. Но если мы обратимся к остальной части главы и будем помнить, что она явно посвящена тому, что Рикардо привык называть перманентными эффектами, то станет ясно, вопервых, что эти выводы не вытекают из численного примера, на который мы ссылались, и, во-вторых, что Рикардо знал это и вовсе не имел в виду того, о чем вроде бы говорят данные утверждения. Что касается первого пункта, пример Рикардо охватывает только часть событий, связанных с введением в производство нового станка. Его анализ данного случая действительно является примером метода сравнительной статики; но второе из двух сравниваемых состояний не является состоянием равновесия, поскольку нам не сказали, что случится с рабочими, потерявшими работу. Они не могут оставаться безработными, если мы не готовы нарушить допущение о преобладании совершенной конкуренции и неограниченной гибкости заработной платы. Что ка-сается второго пункта, то Рикардо, хотя и вскользь, полностью признал способность механизации до такой степени повысить эффективность производства, что «валовый продукт» (валовый продукт в принятом им значении, т. е. чистый национальный продукт, включая заработную плату), выраженный в товарах, не уменьшится. Это равнозначно утверждению, что реальный доход в форме заработной платы (в нашем смысле) не обязательно должен «перманентно» падать. В любом случае, поскольку вследствие падения цен в результате механизации покупательная сила прибылей и рент возрастет, «отсюда непременно воспоследует», что капиталисты и владельцы природных факторов, испытывающие постоянную склонность к сбережениям, снова заполнят исчерпанный фонд заработной платы посредством их увеличения.
Если продолжать рассуждения за пределами численного примера, эти допущения — ради краткости я пренебрегу другими — не являются чуждыми аргументации Рикардо, но логически из нее вытекают. Таким образом, Рикардо стал родоначальником теории, которую Маркс назвал «теорией компенсации»; согласно этой теории, рабочий класс компенсируется за первоначальные страдания, вызванные введением трудосберегающего оборудования, за счет последующих благоприятных результатов. Маркс приписал эту теорию Джеймсу Миллю, МакКуллоху, Торренсу, Сениору и Дж. С. Миллю, совершенно необоснованно противопоставив этих авторов Рикардо. В той или иной степени так же поступали большинство экономистов, даже те, кто в отличие от Маркса не хотел выделять эту так называемую теорию компенсации в качестве мишени для ожесточенной критики (см.: «Капитал». Т. 1. Глава 15, § 6).
Полемика, продолжавшаяся на протяжении XIX в. и за его пределами, в ходе которой выдвигались аргументы «за» и «против» «компенсации», давно прекратилась: как уже было сказано, она потеряла актуальность, когда все исследователи стали пользоваться более совершенной техникой, которая не оставила места для разногласий (см. ссылку на работу Хикса (Hicks J. R. Theory of Wages) в прим. 94). Тем не менее, чтобы понять важную фазу истории развития экономических доктрин, было бы полезно дать несколько разъяснений. Во-первых, читатель не должен думать, что Рикардо ошибся в выводах, сформулированных им в двух вышеприведенных утверждениях. Напротив, если мы будем интерпретировать эти выводы в том смысле, что механизация может привести к перманентному снижению относительной доли, а возможно, и абсолютного вклада живого труда в национальный доход (независимо от того, будет ли это реальный доход в нашем понимании или в понимании Рикардо), то Рикардо был прав. Но его аргументация, взятая в целом, не доказывает этого. Во-вторых, если Рикардо собирался дать не только абстрактную теорему, но и картину важных реальных процессов, он явно недооценил значение роста производственных мощностей и — как следствие его — расширения производства в условиях механизированного капитализма. В результате он преувеличил по сравнению с действительностью «бедственное и отчаянное положение» трудящихся в долгосрочном плане. С одной стороны, это объясняется отсутствием воображения, что значительно хуже, чем ущербность техники. Он никогда ясно не понимал главного в капиталистической механизации: она осуществляет то, что без нее не было бы достигнуто ни в количественном, ни в качественном отношении, или, иначе говоря, механизация «замещает» неродившихся рабочих. Но, с другой стороны, это объяснялось недостатками его аналитического аппарата, не подходящего для описания количественного роста. В частности, в системе Рикардо цены могут падать до уровня издержек прямо, а не косвенно, т. е. не в результате роста выпуска продукции (Principles. Ch. 30). Следовательно, он не смог понять, что в принятых им условиях совершенной конкуренции механизация должна вести к росту общего объема производства, выраженного в благах. Он также не смог понять, что, если фонд заработной платы также выразить в благах, он сможет расти и без какоголибо увеличения сбережений, хотя в этом случае проще сказать, что растут реальные доходы в виде заработной платы (в нашем понимании), чем утверждать, что растет фонд заработной платы и вследствие этого увеличивается реальная заработная плата.
В-третьих, читатель, который после внимательного прочтения главы Рикардо о машинах сочтет, что изложение лишено ясности, будет совершенно прав. Он может заинтересоваться, в чем причина присутствующей в тексте путаницы. Как мне представляется, причина состоит в том, что Рикардо, придерживаясь своего подхода к анализу в терминах реальных ценностей («воплощенного труда»), в то же время неоднократно переходил границу, отделяющую данный метод от анализа в терминах благ. Ясно, почему он так поступал: он стремился всегда рассуждать в терминах воплощенного труда; но этот подход не приводит ни к каким выводам относительно чьего-либо бедственного положения или богатства, а именно этот вопрос интересовал его в данной главе. Вследствие этого Рикардо смешал оба метода, иногда рассуждая о «нужде, в которой живут трудящиеся», подытоживая аргументацию в терминах количеств воплощенного труда, не имеющую отношения к реальным доходам в нашем понимании, т. е. к реальным доходам, выраженным в благах, а иногда рассуждая в терминах реальных ценностей (в его понимании) в ходе аргументации, которая имеет смысл только в терминах абсолютных количеств благ.
И наконец, в-четвертых, желательно сделать дополнительное разъяснение относительно роста сбережений капиталистов, благодаря которым, по мысли Рикардо, можно было бы возместить ущерб, нанесенный рабочим в результате использования машинного оборудования. Поскольку этот ущерб в рамках теории фонда заработной платы Рикардо охарактеризован им как снижение ценности (в понимании Рикардо) фонда заработной платы, в данном случае дополнительные сбережения действительно имеют тенденцию к возмещению ущерба. Эти дополнительные сбережения осуществляются из прибылей по двум альтернативным причинам. Во-первых, даже если норма прибыли не растет перманентно (согласно терминологии Рикардо, «ценность» прибылей не возрастает), снижение цен на товары, потребляемые капиталистами, облегчает им сбережения, которые они соответственно будут делать (если склонность к сбережениям остается постоянной, а, по мнению Рикардо и Кейнса, она всегда такова). Во-вторых, если все или большинство подешевевших товаров потребляются рабочими, то, согласно теории Рикардо, норма прибыли повысится, что и приведет к росту сбережений. Хотел бы добавить, что Дж. С. Милль принял методы Рикардо, но не придерживался их строго. Основное утешение, какое он мог предложить рабочему классу, состояло в том, что механизация осуществляется в рамках процесса, создающего до-статочные сбережения, легко компенсирующие сокращение фонда заработной платы, вызванное механизацией (в противном случае эти сбережения растеклись бы по колониям и т.д.); таким образом, сокращение фонда заработной платы в данном случае скорее потенциально, чем реально. Марксу должна была понравиться эта идея, поскольку она легко применима в социалистической теории империализма (см. ниже), но он использовал ее, не проявив при этом чувства благодарности.
Маркс («Капитал». Глава 15) принял анализ Рикардо, ничего не добавив по существу, но сократив до минимума оговорки и уточнения Рикардо. Сделав и без того неглубокие выводы Рикардо совсем уж незначительными, он максимально использовал его теорию безработицы, исторически связываемой с процессом ме-ханизации, и предался пламенному красноречию до такой степени, что проглядел некоторые моменты, которые мог бы использовать в своей теории или в борьбе против ненавистной теории компенсации. Возможно, это, как и другие эксцессы такого рода, свидетельствует об отсутствии у Маркса уверенности в собственной теории.
Конечно, он понимал решающее значение проблемы меха-низации для своего окончательного вывода, касающегося будущего капиталистической системы. Машины должны были выбросить трудящихся «на мостовую», впрочем, это еще не самое страшное, ибо из-за английских машин кости индийских ткачей должны были «отбеливаться на солнце». С точки зрения Маркса безработица в основном была технологической, призванной создать постоянную «промышленную резервную армию» (избыточное население, по Рикардо). А наличие этой постоянной промышленной резервной армии (только временно привлекаемой к производству в периоды бума) должно было вести к снижению реальной заработной платы (в нашем понимании) до уровней всевозрастающей нищеты, деградации и т.д. (Verelendung <обнищание>), что в конечном счете неизбежно привело бы пролетариат к революции. Конечно, это был только «абсолютный закон». Демонстрация нескольких тщательно отобранных исторических фактов, восполняющих недостаточность анализа в этой главе, сочетается со значительным количеством оговорок, добавленных самим Марксом. То же самое можно сказать и о некоторых отрывках в третьем томе. Но, поскольку абстрактные тенденции никого не вгонят в нищету и отчаяние и поскольку Маркс мало обращал внимания на свои оговорки, когда дело доходило до окончательных выводов и постановки задач (см. гл. 32 «Историческая тенденция капиталистического накопления»), апологетика Маркса, основанная на этих оговорках, не могла быть успешной. Нам не остается ничего другого, как только принять всерьез заявления, подобные приведенным выше. Но если мы это сделаем, то неудачная попытка Маркса превратить возможность, рассматриваемую Рикардо, в неумолимую необходимость подвергнет сомнению логику его системы так же, как действительная история рабочего класса подвергает сомнению ее претензии на правдоподобие.
Однако из сделанного Марксом анализа процесса технологи-ческого развития требуется изъять только тезис о растущей нищете, хотя с точки зрения марксистской ортодоксии он может быть самым важным. Другие результаты остаются. Чтобы увидеть их в истинном свете, следует вспомнить, что в общей схеме Маркса социальная эволюция приводится в движение силой, имманентно присущей экономике, основанной на прибыли и составляющей ее неотъемлемую часть. Эта сила — накопление: под давлением конкуренции отдельная фирма вынуждена вложить как можно больше своих прибылей в свой производственный аппарат, и она вынуждена вкладывать средства главным образом в технологический капиталу само собой разумеется внедряя машины новых типов. Это не приносит постоянной выгоды «капиталистам как классу поскольку, как уже указывал Рикардо, любая сверхнормальная прибыль быстро устраняется в результате освоения каждого технологического усовершенствования конкурентами. Но временное преимущество того, кто применил его первым, обеспечивает ему ведущее место в состязании: устремляясь вниз по убывающим кривым средних издержек и уничтожая («экспроприируя») более слабые предприятия, капиталистические фирмы, увеличиваясь в размерах, создают огромные производственные мощности, которые в итоге взрывают капиталистический строй. Не все эти аргументы удовлетворительны. Особенно уязвим последний пункт: Маркс никогда не уточнял, каким образом экономика гигантских предприятий придет к краху, и некоторые из его наиболее выдающихся последователей фактически отрицали его теорию краха ^изаттепЬгисЬз^еопе). В целом, однако, нельзя не восхищаться аналитическими достоинствами и реалистичностью его концепции капиталистической эволюции, особенно если сравнить ее со скромными элементами данной конструкции, которые Маркс нашел у Рикардо в главе о машинах.
<< | >>
Источник: Йозеф А. Шумпетер. История экономического анализа. Том 2. 2004

Еще по теме Доли факторов производства и технический прогресс.:

  1. Доли факторов производства
  2. 4. Деньги как стимулятор научно-технического прогресса
  3. фундаментальные факторы,технические факторы,краткосрочные неожиданные факторы.4.7. Анализ фундаментальных факторов
  4. Анализ научно-технического уровня производства
  5. Обеспечение производства материально-техническими ресурсами
  6. 8.1. Факторы производства
  7. Функциональный цикл в материально-техническом обеспечении производства
  8. Четвертый фактор производства
  9. 3. Ориентация производства на техническое обновление выпускаемой продукции
  10. Теория факторов производства
  11. Технология и факторы производства.
  12. 3.1. Факторы производства, их виды и формы
  13. 3.2. Земля как фактор производства
  14. человеческие ресурсы представляют собой совокупность раз­личных качеств людей, определяющих их трудоспособность к производству мате­риальных и духовных благ, и являются обобщающим показателем человеческого фактора развития общественного производства
  15. Производство с двумя переменными факторами
  16. 5.4. Организационные формы рынков факторов производства
  17. Производство с одним переменным вводимым фактором
  18. 3.4. Капитал как фактор производства