Учитывая происходящее в последнее время, я решил переговорить со многими нашими инвесторами – впервые за всю историю фонда. То, что я услышал, выбило меня из колеи. Складывается впечатление, что инвесторы просматривали мои письма по диагонали, а многие верили не анализу и фактам, а слухам и сплетням. Говорят, что я создал фонд прямых инвестиций, пытался приобрести венесуэльскую золотодобывающую компанию, создал независимый хедж-фонд Milton’s Opus, развелся, обанкротился, никогда не раскрывал инф

Бэрри никогда не соответствовал типичным представлениям о менеджере хедж-фонда. Он по многу дней подряд ходил на работу в одних и тех же шортах и футболках. Отказывался надевать туфли со шнурками, часы и даже обручальное кольцо. Чтобы успокоиться на работе, врубал тяжелый металл. «Думаю, окружающие терпели все эти причуды, пока дела шли хорошо, – говорит он. – Но как только возникли трудности, причуды превратились в признаки некомпетентности и неуравновешенности – даже по мнению сотрудников и деловых партнеров».

После конференции в Лас-Вегасе рынок понизился, а потом восстанавливался до конца мая. По мнению Чарли Ледли из Cornwall Capital, интриганы из банков с Уолл-стрит, рейтинговых агентств и правительственных регулирующих органов развращали финансовую систему США. Стив Айсман из FrontPoint Partners считал рынок бестолковым и бредовым: в финансовой культуре, где за кратковременной паникой следовал головокружительный подъем, любая продажа по сниженным ценам рассматривалась как очередная возможность для покупки. Майклу Бэрри рынок низкокачественных ипотечных бумаг представлялся сплошными махинациями, которые проворачивались отделами по работе с низкокачественными облигациями. «Учитывая масштабное мошенничество со стороны наших контрагентов, идея выведения дефолтных свопов с отдельного счета больше не рассматривается», – писал он в конце марта 2007 года.

Первая половина 2007 года стала очень странным периодом в истории финансов. Реальные факты, связанные с состоянием рынка жилья, все больше расходились с ценами облигаций и стоимостью страховки на облигации. Крупные фирмы с Уолл-стрит предпочитали попросту игнорировать неприятные сведения. Однако на рынке стали происходить незначительные изменения, которые сразу же отражались входящей электронной почтой Майкла Бэрри. Его продавец из Citigroup прислал ему 19 марта первый серьезный анализ пула ипотечных кредитов. Эти кредиты относились не к категории низкокачественных, а к категории Alt-A[20]. Правда, продавец все равно пытался расписать, какая доля пула состояла из кредитов с выплатой только процентов, какой процент составляли дома, в которых проживали собственники, и т. д. Так поступает человек, которого интересует кредитоспособность заемщиков. «Когда я анализировал эти пулы в 2005 году, – писал Бэрри в письме, уподобившись Стэнли, наблюдавшему за туристами, которые топали по тропе, проложенной им в джунглях, – брокерские фирмы не занимались ничем, даже отдаленно похожим на подобный анализ. Я рассматривал скрытые вторые ипотеки[21] как индикатор финансовых затруднений покупателей и использовал в качестве весомого критерия в процессе отбора. Но в то время никто из торгующих деривативами понятия не имел, о чем я говорю, и никто в них особо не вникал». В период затишья с февраля по июнь 2007 года они вдруг обрели значимость. Рынок лихорадило. В первом квартале 2007 года Scion Capital вырос почти на 18 %.

А потом что-то случилось – хотя поначалу было трудно понять, что именно. 14 июня обанкротились два хедж-фонда, работавших с низкокачественными ипотечными облигациями и фактически принадлежавших Bear Stearns. За последующие две недели публично торгуемый индекс низкокачественных ипотечных облигаций с рейтингом «три В» упал почти на 20 %. Тогда-то, по мнению Бэрри, Goldman Sachs испытал нервный срыв. Его самые крупные позиции были открыты в Goldman, который то ли не хотел, то ли не мог определить их стоимость и необходимый размер обеспечения, перемещаемого туда-сюда. В пятницу, 15 июня, исчезла продавец Бэрри из Goldman Sachs Вероника Гринштайн. Он и писал, и звонил ей, но она не отвечала. В следующий понедельник Гринштайн объявилась и объяснила, что «уезжала на денек».

«Это типичное явление в тех случаях, когда ситуация на рынке складывается в нашу пользу, – писал Бэрри. – Люди заболевают, пропадают по необъяснимым причинам».

20 июня Гринштайн сообщила Бэрри о том, что в Goldman Sachs произошел «системный сбой».

«Как забавно, – ответил Бэрри. – Из Morgan Stanley пришло почти такое же сообщение. А продавец из Bank of America рассказывает о перебоях в подаче электроэнергии. Для меня все ваши “системные сбои” – не что иное, как попытка оттянуть время, чтобы хоть как-то разобраться в хаосе». Продавец из Goldman попыталась было возразить: мол, даже при падении индекса низкокачественных ипотечных облигаций рынок страхования даже не пошелохнется. Но говорила она по своему мобильному, а не офисному телефону, переговоры по которому записывались.

Банки теряли почву под ногами. Все без исключения. На протяжении без малого двух лет в конце каждого месяца Бэрри наблюдал, как трейдеры с Уолл-стрит переоценивают позиции не в его пользу. В конце каждого месяца его ставки против низкокачественных ипотечных облигаций таинственным образом обесценивались. Конец месяца случался и тогда, когда трейдеры отсылали руководству отчеты о прибылях и убытках. 29 июня Бэрри получил сообщение от продавца из Morgan Stanley Арта Рингнесса, в котором говорилось, что Morgan Stanley желает удостовериться в «справедливости переоценки». На следующий день аналогичное сообщение поступило из Goldman Sachs. Впервые за два года Goldman Sachs в конце месяца не обернул его ставку против него самого. «Впервые они подходили к переоценке наших позиций так тщательно, – замечает Бэрри, – а все потому, что сами участвовали в этих сделках». Рынок наконец-то осознал, что серьезно болен.

В тот момент, когда Goldman проявил такой интерес к сделке Бэрри, рынок испытал мощное потрясение. Налицо были признаки всеобщего помешательства: теперь все горели желанием с ним пообщаться.

Morgan Stanley, который ранее отказывался верить негативным новостям на рынке низкокачественных бумаг, позвонил с просьбой продать все, что у него есть, «в любом объеме». До Бэрри дошли слухи – вскоре подтвердившиеся, – что принадлежавший Goldman Sachs фонд под названием Global Alpha понес колоссальные убытки по низкокачественным бумагам и что Goldman, ранее игравший на повышение, спешно переориентируется на ставки против рынка низкокачественных ипотечных бумаг.

Именно об этом он говорил своим инвесторам еще летом 2005 года, когда просил просто проявить выдержку. У сомнительных ипотечных кредитов на три четверти триллиона долларов наступил срок перехода от завлекающих ставок к новым, более высоким. Тот пул кредитов, на понижение которого Бэрри сделал ставку, OOMLT 2005–3, наглядно показывал общую ситуацию. OOMLT 2005–3 – это краткое обозначение пула низкокачественных ипотечных кредитов, выданных Option One – компанией, чей генеральный директор выступал с речью на конференции в Лас-Вегасе. Именно посреди его выступления Стив Айсман вышел из зала, предварительно показав ноль. Большинство кредитов выдавалось с апреля по июль 2005 года. С января по июнь 2007 года показатели по пулу – просрочки по выплатам, процент банкротств, процент обращений взыскания на недвижимость – оставались относительно стабильными. Убытки были намного выше, чем предполагалось рейтингами облигаций, выпущенных под эти кредиты, однако не слишком менялись из месяца в месяц. С 25 февраля по 25 мая (25-го числа каждого месяца поступала информация о перечисленных средствах) суммарный показатель банкротств, просрочек и обращений взыскания по пулу OOMLT 2005–3 вырос с 15,6 до 16,9 %. К 25 июня общее число дефолтов по кредитам подскочило до 18,68 %. В июле оно выросло уже до 21,4 %, в августе – до 25,44, а в конце года остановилось на отметке 37,7 %. Иными словами, больше трети заемщиков из пула перестали производить выплаты по кредитам. Убытки могли уничтожить не только облигации, на понижение которых ставил Майкл Бэрри, но и облигации с более высоким рейтингом из той же башни. Тот факт, что паника на Уолл-стрит началась до 25 июня, навела Майка Бэрри на мысль: фирмы с Уолл-стрит используют внутреннюю информацию по платежам. «Сервисеры нередко принадлежали дилерам, – писал он, – и поэтому последние могли знать об ухудшении показателей».

За месяцы, предшествовавшие краху OOMLT 2005–3, – и всех прочих пулов ипотек, на которые он купил дефолтные свопы, – Майкл Бэрри не раз обращал внимание на высказывания Бена Бернанке и Генри Полсона, министра финансов США. Каждый неоднократно повторял, что не прогнозирует «массовой паники» на финансовых рынках, вызванной убытками по низкокачественным ипотечным кредитам. «Когда в 2005 году я впервые начал продавать в короткую эти ипотеки, – писал Бэрри в электронном письме, – то точно знал, что ставки не окупятся в течение двух лет. Причина проста. Огромное количество ипотечных кредитов, выданных за последние годы, имели одну особенность – период завлекающей ставки. Период завлекающей ставки у кредитов 2005 года только сейчас подошел к концу, а у кредитов 2006 года он истечет лишь в 2008 году. Неужели здравомыслящий человек в начале 2007 года, в разгар величайшей аферы с завлекающими ставками, действительно может думать, что крах рынка низкокачественных ценных бумаг не приведет к панике? А это ведь еще цветочки».

Трейдеры по низкокачественным ипотечным облигациям играли на их повышение и ошиблись – и теперь отчаянно старались продать свои позиции или купить страховку. Дефолтные свопы Майкла Бэрри нежданно-негаданно вошли в моду. Правда, его по-прежнему шокировала медлительность, с которой рынок перерабатывал существенную информацию. «Все эти сделки, без сомнения, привязаны к дате изменения процентной ставки, – говорит он, – а изменение процентной ставки только стимулирует новый виток падения. Я никак не мог поверить в происходящее. Мне казалось, кто-то обязательно должен был предвидеть события до июня 2007 года. Если глаза у аналитиков с Уолл-стрит открылись только после июньских событий, то я не могу представить, чем они вообще целыми днями занимаются?»

К концу июля ситуация стремительно менялась в его пользу – а он читал о гениальных личностях вроде Джона Полсона, которые делали такие же ставки через год после него. Новостная служба Bloomberg News опубликовала статью о нескольких людях, которые предвидели грядущую катастрофу. Только один из них работал трейдером по облигациям в крупной фирме с Уолл-стрит: никому доселе не известный Грег Липпманн из Deutsche Bank. Ни о FrontPoint, ни о Cornwall в статье не упоминалось, а инвестор, о котором следовало сказать в первых строках, в одиночестве сидел в своем офисе в Купертино, Калифорния. Майкл Бэрри разослал статью из Bloomberg News всем сотрудникам, сопроводив примечанием: «Липпманн претворил мою идею в жизнь. Честь ему и хвала». Его собственные инвесторы, чьи вложения он увеличил вдвое, а может быть и больше, проглотили язык. От них не последовало ни извинений, ни благодарности. «Никто не соизволил прийти и сказать: “Да, ты был прав”, – вспоминает Бэрри. – Все хранили молчание. Необыкновенное молчание. Это молчание выводило меня из себя». С инвесторами он продолжал общаться старым излюбленным методом – посредством писем. В начале июля 2007 года, когда произошел обвал рынка, он поднял интересный вопрос. «Почему так мало говорят об инвесторах, которым неприятности на рынке низкокачественных ипотечных бумаг нанесли серьезный ущерб?.. Почему мы не слышим об очередном Long-Term Capital?»

<< | >>
Источник: Майкл Льюис. Игра на понижение. Тайные пружины финансовой катастрофы. 2016

Еще по теме Учитывая происходящее в последнее время, я решил переговорить со многими нашими инвесторами – впервые за всю историю фонда. То, что я услышал, выбило меня из колеи. Складывается впечатление, что инвесторы просматривали мои письма по диагонали, а многие верили не анализу и фактам, а слухам и сплетням. Говорят, что я создал фонд прямых инвестиций, пытался приобрести венесуэльскую золотодобывающую компанию, создал независимый хедж-фонд Milton’s Opus, развелся, обанкротился, никогда не раскрывал инф:

  1. Причины, препятствующие принятию решения 1. Многие полагают, что должны всю жизнь заниматься одним делом
  2. Основное преимущество хедж-фондов – это свобода в выборе стратегий, что позволяет таким фондам заработать дополнительный доход для своих инвесторов. К тому же большинство хедж-фондов работают в офшорных юрисдикциях, а потому инвесторы лишены проблем с уплатой налогов на полученный доход.
  3. НИКОГДА БОЛЬШЕ Я НЕ БУДУ ГОРДИТЬСЯ. Я НИЧЕМ НЕ ЛУЧШЕ И НЕ ХУЖЕ ОКРУЖАЮЩИХ МЕНЯ ЛЮДЕЙ. У МЕНЯ СВОЙ СОБСТВЕННЫЙ ПУТЬ, Я УНИКАЛЕН, КАК И ЛЮБОЙ ИЗ МОИХ БЛИЖНИХ. МОЯ УНИКАЛЬНОСТЬ, МОИ ТАЛАНТЫ, МОИ ДОСТИЖЕНИЯ ДОЛЖНЫ ПРИНОСИТЬ РАДОСТЬ, ДОЛЖНЫ ОБЛАГОРАЖИВАТЬ МИР. НО ЭТО НЕ ПОВОД ДЛЯ ГОРДОСТИ, ПОТОМУ ЧТО ВСЕ В МИРЕ ИМЕЕТ СВОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ.11. Гнев и раздражение
  4. Учитывая тот факт, что многие, если не все, российские банки сейчас испытывают трудности в отношении свободных для выдачи кредитов средств, рассчитывать не прежние ставки по ипотеке не приходится.
  5. Что необходимо знать об акциях, облигациях и опционах с точки зрения инвестора
  6. ПОИСК ИНВЕСТОРОВ. РАУНД 2. ВЕНЧУРНЫЙ КАПИТАЛ. БЫСТРЫЙ СПОСОБ НАЙТИ МЕГА-ИНВЕСТОРА.
  7. Что может быть привлекательным с точки зрения капиталовложений в ЗПИФ для частного инвестора:
  8. 6.2. Стратегические инвесторы на рынке ценных бумаг Задачи инвесторов
  9. Господин Президент,благодарю Вас за Ваше письмо в ответ на мои заявления о проблеме ВИЧ/СПИДа в Южной Африке. Я решил поделиться своими соображениями после визита в одно поселение, где увидел сотни маленьких детей, которые уже в таком раннем возрасте потеряли своих родителей из-за этой болезни и жизнь которых уже никогда не будет такой, как прежде. Это потрясло меня до глубины души. Всё это совпало с недавним выступлением Вашего министра здравоохранения на конференции, посвящённой СПИДу, в Торон
  10. Права, предоставляемые инвестору (группе инвесторов), владеющему определенным количеством акций, в зависимости от его вклада в оплаченный уставный капитал
  11. Роберт Тору Кийосаки. Богатый инвестор – быстрый инвестор, 2013
  12. 6 Что не так с нашими школами?
  13. Рост 01 показывает, что конфликт между «быками» и «медведями» разгорается и подтверждает существующий тренд. Рост 01 во время подъёма показывает, что к открытым позициям можно безопасно добавить (А и D). Слабое изменение неудовлетворённого спроса показывает, что на рынок приходит меньше неудачников, что сильный тренд близится к концу и что пора извлекать прибыль или ужесточить остановки (В и Е). Падение неудовлетворённого спроса показывает, что неудачники уходят с рынка расплачиваясь с победител
  14. Делать и создавать впечатление, что делаете
  15. Таким образом, вложения в натуральные бриллианты, помимо того, что они подходят только крупным инвесторам, еще и сопряжены с дополнительными расходами на сертификацию камней, возможными расходами на транспорт (если камни будут вам переданы за рубежом), а также с расходами на хранение. Но, тем не менее, глядя на график динамики бриллиантового индекса, можно сказать о том, что бриллианты на сегодня представляют собой весьма надежный способ сохранения капитала как на короткий срок около года, так и