Группа правительственных экспертов (ГПЭ) ООН по достижениям в области информатизации и телекоммуникаций

• Основой для формирования группы послужила российская инициатива в сентябре 1998 г., когда глава МИД РФ С.В. Иванов направил Генеральному Секретарю ООН письмо, текст которого включал в себя проект резолюции Генеральной Ассамблеи ООН «Достижения в области в области информатизации и телекоммуникаций».

В декабре 1998 г. резолюция была внесена в Первый комитет ГА ООН и принята без голосования (A/RES/53/70). Одним из пунктов текста документа был призыв ко всем странам – членам ООН выразить свои взгляды на вопросы безопасности в сфере ИКТ. С 1998 г. и до настоящего времени одноименные резолюции принимаются ГА ООН ежегодно.

• В декабре 2001 г. Россия выступила с инициативой создания ГПЭ ООН с целью рассмотрения существующих и возможных угроз в сфере ИКТ, возможных мер взаимодействия, а также проведения исследования ключевых вызовов безопасности в этой сфере. Первый состав группы, включавший в себя представителей России, США и еще 13 государств, провел серию встреч в 2004 г. и подготовил формальный доклад (по причине принципиальных разногласий по содержательным вопросам). Тем не менее участники высказали интерес к дальнейшему развитию формата ГПЭ. В результате были также сформированы второй и третий составы ГПЭ, которые провели серии встреч в 2009 и 2013 гг. соответственно. Обе группы согласовали содержательные доклады.

• Четвертый, расширенный состав ГПЭ был сформирован из представителей 20 стран и проводит серию из четырех встреч на основе Резолюции ГА ООН A/RES/68/243, принятой 27 декабря 2013 г. Работа четвертой группы завершилась согласованием и публикацией Доклада от 26 июня 2015 г., в котором наряду с заключениями правительственных экспертов о применении Устава ООН в киберпространстве государствам впервые были предложены добровольные политические нормы ответственного поведения в сфере использования ИКТ.

• В 2016 г. работу продолжит уже пятый состав группы, в задачи которой может войти более глубокая проработка норм ответственного поведения государств и применения основополагающих актов международного права в киберпространстве.

• Решение проблемы атрибуции требует активного взаимодействия представителей государства с техническим сообществом. Учитывая, что львиная доля угроз в сфере ИКТ реализуется через Интернет, целесообразной может быть организация рабочей диалоговой площадки по вопросам атрибуции, которая свела бы вместе представителей государств и экспертов технических организаций Интернета, включая Рабочую группу по проектированию Интернета (IETF), Совет по архитектуре Интернета (IAB), Руководящую группу по проектированию Интернета (IESG) и проч. Такой опыт стал бы новым шагом в поиске решения проблем атрибуции и способствовал бы привлечению к ее решению более широких кругов специалистов, включая инженеров Глобальной сети.

• Во избежание излишней политизации вопроса о выработке приемлемого подхода к регулированию военно-политической сферы использования ИКТ востребованным представляется перенос дискуссии на нейтральную международную площадку. На данный момент именно такой площадкой является группа правительственных экспертов (ГПЭ) ООН по достижениям в области информатизации и телекоммуникаций, в рамках которой с 2013 г. проработка данных вопросов ведется с участием представителей как России, так и стран НАТО.

Выводы ГПЭ относительно применения норм международного права в сфере использования ИКТ впервые были опубликованы в докладе 2013 г.; в числе их ключевых пунктов:

• международное право, в частности Устав ООН, применимо и необходимо для поддержания мира и безопасности в среде ИКТ;

• государственный суверенитет и вытекающие из него международные нормы и принципы применимы к деятельности с использованием ИКТ, которую ведет государство;

• государства не должны использовать акторов-посредников (англ. Proxies) для осуществления международно-противоправных действий, в том числе с использованием ИКТ; государства должны стремиться не допускать использования их территории посредниками с целью противоправного использования ИКТ.

Следующим серьезным шагом вперед стало принятие Доклада от 26 июня 2015 г., в котором подтверждалась применимость Устава ООН в сфере использования ИКТ. Помимо этого, в докладе был сделан ряд новых создающих прецедент выводов по вопросу применимости международного права и использованию ИКТ. Группа признает, что суверенитет государств и проистекающие из него международные нормы и принципы применяются к деятельности государств, связанной с ИКТ, и к их юрисдикции над информационной инфраструктурой, расположенной на их территориях. В докладе также приведены «неисчерпывающие мнения» его авторов в отношении применимости норм международного права к использованию ИКТ государствами:

• необходимость соблюдения государствами в сфере использования ИКТ таких международно-правовых принципов, как государственный суверенитет, суверенное равенство, разрешение споров мирными средствами и невмешательство во внутренние дела других государств. Применимость существующих обязательств по международному праву к использованию ИКТ государствами, включая обязательства, касающиеся уважения и защиты прав человека и основных свобод;

• признание неотъемлемого права государств принимать меры, соответствующие международному праву и признанные в Уставе ООН;

• упоминание группой существующих принципов международного права, в том числе принципов гуманности, необходимости, пропорциональности и индивидуализации;

• недопустимость использования акторов-посредников («представителей») для совершения международно-противоправных деяний с использованием ИКТ, а также призыв государствам не допускать использования их территории негосударственными субъектами для подобных действий;

• необходимость выполнения государствами их международных обязательств в отношении международно-противоправных деяний при условии того, что обвинения в осуществлении такой деятельности в адрес того или иного государства обоснованны.

Детализированная проработка вопроса об интерпретации ключевых актов международного права, в том числе международного гуманитарного права и права вооруженного конфликта, не входит в задачи и мандат Группы правительственных экспертов ООН. Но работа ее участников, единожды соприкоснувшихся с темой применимости международного права в новой технологической реальности ИКТ, неизбежно будет продолжаться в этом направлении и в дальнейшем. Сделав важный для международного сообщества шаг и вступив на территорию интерпретации фундаментальных международно-правовых понятий, которые были сформированы 70 лет назад и больше, в новой реальности участники ГПЭ затронули вопрос обновления нынешней системы международного права в новой реальности. ООН как единственный в международном сообществе подлинно глобальный институт в основе своего механизма выработки и принятия решений и норм – Совета Безопасности – до сих пор имеет критерий обладания уникальной технологией – ядерным оружием. Но с течением времени эксклюзивность, уникальность статуса ядерной оружейной державы все больше подвергается вызовам, в основе которых также лежат глобальные технологические перемены. Технологии, в том числе ИКТ, изменили глобальный экономический пейзаж в мире с 1945 г. и таким образом вывели в центр международной политики неядерные государства – Германию, Бразилию, Японию, которых все чаще прочат в новые постоянные члены СБ ООН наряду с «новыми ядерными державами», такими как Индия. Постепенное, ползучее размывание уникальной значимости ядерного статуса происходит и за счет того, что возникают новые формы и факторы силы в международных отношениях, и обладание современными ИКТ относится к числу важнейших из них. Киберпотенциал в исследованиях и заявлениях западных и российских ученых, военных и дипломатов уже неоднократно приравнивался по своей значимости к оружию массового поражения. Уникальность ИКТ заключается в том, что, в отличие от ядерного оружия, этот технологический фактор не сконцентрирован в пространстве и иерархии официальных институтов – он не просто текуч и трансграничен, он противоречит самой концепции вертикально иерархизированного и пространственно ограниченного суверенитета. И это не может не отражаться на материи международного права, определяющей и выстраивающей отношения носителей этого суверенитета – государств. Поиск переходного компромисса, баланса между принципами и понятиями, заложенными в основу международно-правовой конструкции, центром которой во многом остается Устав ООН, и технологически определяемой сетевой реальностью взаимоотношений нового образца, – фундаментальная задача для мирового сообщества, и работа ГПЭ обречена быть ее важной и во многом первопроходческой частью.

Кроме того, выводы и рекомендации ГПЭ относительно применимости Устава ООН так или иначе возвращают внимание их авторов к важнейшим вопросам понятий, терминологии, которые были поставлены раньше – в момент написания и принятия самого устава. Речь прежде всего идет об определении и соотношении между собой трех фундаментальных понятий – использования силы и ее угрозы, агрессии и вооруженного нападения. Парадокс современности состоит в том, что с момента образования ООН и принятия ее Устава этот вопрос остается не проясненным должным образом.

Поэтому, например, сложность выработки критериев для квалификации использования ИКТ в качестве вооруженного нападения по смыслу Статьи 52 Устава ООН во многом связана с тем, что и вне рамок ИКТ такие критерии не вполне ясны, как и неясны точные критерии отличия использования силы от вооруженного нападения. Таким образом, представители государств и другие эксперты, пытающиеся выработать интерпретации ключевых понятий Устава ООН к использованию ИКТ, параллельно вынуждены решать сложнейшую проблему непроясненности определений, критериев и взаимных отношений самих этих понятий. Какие пути решения этой проблемы могут быть испробованы?

Один из возможных начальных шагов – поиск решений и компромиссных стратегий по интерпретации тех понятий из Устава ООН, для которых конкретные критерии и определения все же существуют – например, понятия агрессии. Хотя Устав ООН не раскрывает понятие агрессии, его подробная интерпретация приведена в Резолюции ГА ООН A/RES/29/3314 от 14.12.1974 «Об определении агрессии». К сожалению, документ, перечисляющий восемь типов действий, которые квалифицируются в качестве агрессии «вне зависимости от факта объявления войны», на момент принятия не мог учитывать действия, связанные с использованием ИКТ.

В результате, когда понятия агрессии и вооруженного нападения используются в доктринальных и иных документах государств и региональных организаций в контексте использования ИКТ, содержание и трактовка этих понятий не могут быть соотнесены с каким-либо общепризнанным источником международного права и остаются плодами интерпретации принимающих их субъектов.

В этой связи востребовано могло бы быть обновление текста резолюции ГА ООН и дополнение его пунктом, который описывает действия с использованием ИКТ, подпадающие под понятие агрессии. Еще одним вариантом могла бы стать выработка консенсусной интерпретации к использованию ИКТ пункта g упомянутой резолюции ГА ООН № 3314 от 14.12.1974.

<< | >>
Источник: Олег Демидов. Глобальное управление Интернетом и безопасность в сфере использования ИКТ: Ключевые вызовы для мирового сообщества. 2016

Еще по теме Группа правительственных экспертов (ГПЭ) ООН по достижениям в области информатизации и телекоммуникаций:

  1. Достижения в прикладных областях
  2. Некоторые достижения в смежных областях
  3. ООН
  4. Связь и телекоммуникации
  5. Создание ООН
  6. Задание 4 Построить матрицу АВСХУ2анализа, сделать предложения по системам управления запасами для товарных позиций групп АХ, АУ, А2, а также группы В и группы С.
  7. Информатизация и компьютеризация
  8. Из истории информатизации организационного управления
  9. Правительственное регулирование рекламной деятельности
  10. Методические аспекты информатизации в управленческой деятельности
  11. Правительственные меры по распределению дохода
  12. 3. Приватизировать часть правительственных служб
  13. 6. Повысить эффективность работы правительственных органов
  14. Ориентация членов группы на группу или на себя
  15. Группы по защите собственных интересов уступают место группам, требующим взаимной активности
  16. Амортизационные группы. Особенности включения амортизируемого имущества в состав амортизационных групп
  17. Соотношение функциональных областей в разрезе ключевых факторов корпоративной логистики. Характеристика основных функциональных областей и функций логистики
  18. Использование работы эксперта